316. В начале новой эры возникает род комбинации христианского развития с Римской Империей. Возникло желание стереть всe прошлое, "не допустить до потомков истинной картины прошлого, не открывать им, что совершалось людьми до начала Христианства, когда путeм высвобождения из тела или погружения в него входили в сношение с теми божественными силами, которые даруют человеку сознание Я". 175(15)

317. "Почему Рим развил такую антипатию против Христианства, возникшего в связи с Мистерией Голгофы? И почему в этих импульсах был упразднeн дух (на соборе в 869 г.)? Эти вещи связаны более глубоко, чем обычно замечают, рассматривая их поверхностно. Ибо, что Маркс и Энгельс являются отцами церкви — это немногие люди хотят сегодня признавать; но это не особенно глубокая истина. К глубокой истине приходят, зная, что на дворе, где вершили суд над Христом Иисусом, действовали саддукеи. ... А саддукеи были людьми, которые испытывали ужас, страх, озноб от всех мистериальных культов. Но они были теми, кто держал суд в своих руках". Им принадлежала вся власть в Палестине. Сами же они были рабами Рима. Они покупали свои должности, а деньги затем выжимали из иудейского народа. Саддукеи чувствовали, поскольку их взгляд уже был обострeн ариманическим материализмом, что идущее со Христом созвучно с сущностью Мистерий и способно постепенно разрушить Рим. Последующая война Рима с палестинским иудейством велась с исключительной жестокостью с целью искоренить всех, кто нечто знал о традициях и действительности Мистерий.
     "С этим искоренением многосторонне связано стремление заколотить, замуровать воззрение на пневматического человека, путь к пневматическому человеку. Это стало затем опасным и для тех, кто позже из Рима, из романского Христианства хотел упразднить дух. Это стало опасным для них, поскольку ещe существовали многие, кто из древних школ Палестины знал нечто о пути к духу и мог свидетельствовать о том, что человек состоит из тела, души и духа. Эти люди мешали основать внешний строй, исключающий спиритуальные импульсы. Его не удалось бы осуществить, если бы многие люди знали нечто о мистериальной интерпретации Мистерии Голгофы. Поэтому инстинктивно чувствовали, что в том, что должно развиться из Римского государства, не должно содержаться духа. Церковь и римское государство вступили в брак, из которого затем вычленилась юриспруденция. При всeм том слово "дух" не должно было быть исключено. Это было важно". 175(8)